Мы с Рути поженились в 1983 году. Прошло несколько лет, но детей у нас не было. Стало очевидно, что здесь что-то не так. Началась наша долгая борьба с бесплодием. Негласная, болезненная, тяжелая. И потрясающая.

Вначале мы думали, что это можно легко исправить, но врач, к которому мы обратились, сообщил нам, что тут не так все просто. Мне, с одобрения Ребе, пришлось пару раз побывать у хирурга. Процедуры успехом не увенчались, но одобрение Ребе укрепило нашу веру в то, что все устроится. Но, тем не менее, иметь дело с этим становилось все труднее.

Однажды Ребе предложил нам посоветоваться с “врачом-другом”, и мы начали обращаться к самым разным докторам. Мы также пробовали всякие духовные средства, особую еду, каббалистические молитвы, но ничего не помогало. Как-то раз я пожаловался на наши неудачи отцу, Берлу Вайсу, у которого были очень близкие отношения с Ребе. Он решил, что специально съездит в Нью-Йорк и попросит Ребе о благословении для моей жены и меня.

Шел 1990 год. Как раз приближался праздник Лаг-Баомер. В этот великий день Реббеим Хабада особенно часто давали благословения бесплодным парам на детей. В тот год в Лаг-Баомер планировался большой детский парад, и моего отца попросили субсидировать его. И вот утром в Лаг-Баомер мы все вместе приехали из Лос-Анджелеса и прибыли в Краун-Хайтс. Парад проходил перед 770 и был великолепен. Ребе наблюдал за ним со своей трибуны и под конец парада был в таком приподнятом настроении, что, казалось, парил в небесах. “Сейчас к Ребе нельзя обращаться, – сказал один из секретарей. – Неподходящий момент”.

Но вскоре после парада Ребе собирался пойти в микву, и мы встали у подъезда рядом с 770, надеясь застать его на выходе. Наконец появился Ребе. Он подошел прямо к моему отцу и спросил: “Вы получили медальон?” В тот год Ребе раздавал особые юбилейные монеты, выпущенные в честь Лаг-Баомер. Мы уже побывали в секретариате и получили по монете. Я видел, как отец запнулся с ответом. Если бы он сказал: “Нет”, Ребе лично вручил бы ему монету, но, естественно, лгать отец не мог и ответил: “Да, у меня уже есть”. Я ответил то же самое, и, прежде чем мы успели произнести еще хоть слово, Ребе уже уселся в машину.

Мы попытались поговорить с ним, когда он выходил из миквы, но у выхода его уже ждало множество народа, каждый из которых хотел получить благословение, и мы не смогли к нему пробиться. Затем он отправился молиться на могилу Предыдущего Ребе, а там мы не осмелились бы его беспокоить. “Видать, не суждено”, – сказал я отцу.

Было уже позже десяти вечера, когда Ребе вернулся с места упокоения своего тестя в 770. После вечерней молитвы он начал раздавать собравшимся в синагоге однодолларовые банкноты. Было поздно, а Ребе весь день провел на ногах, поэтому все быстро принимали у него по доллару и отходили, не говоря ни слова. Но мой отец не сдавался. Я же, отчаявшись, даже не присоединился к нему и стоял в сторонке, наблюдая, как он приблизился к Ребе.

– Сегодня великий день, и я пришел попросить благословения для моего сына, – сказал отец.

– Но здесь сам Рашби, – ответил Ребе. Он имел в виду великого мудреца рабби Шимона бар Йохаи. В Лаг-Баомер отмечают день его кончины. “Сегодня день Рашби, – подразумевалось в словах Ребе. – Зачем вам еще и мое благословение?”

– Я хочу благословение от этого Рашби! – заявил отец, показывая на Ребе. Ребе улыбнулся и, глядя на отца, произнес:

– Амен! Да будут у них сыновья и дочери!

– Амен! – воскликнул отец. Лицо его засияло. Он повернулся ко мне и кивнул, как бы говоря: “Моше, у тебя все схвачено!”

Но прошел год, и ничего не случилось. Рав Шмуэль-Довид Райчик, наш раввин, видя мои страдания, настоял на том, чтобы мы снова встретились с Ребе. В 1991 году Ребе уже не принимал никого на частные аудиенции, но дважды в год он встречался с участниками деятельности фонда развития “Маханэ Исраэл” – центрального подразделения Хабада по сбору средств. Подсчитав, что имею возможность сделать подобающее пожертвование, я дал формальное обещание “Маханэ Исраэль”, и сразу после Рош-Ашана мы с женой и в сопровождении рава Райчика отправились к Ребе.

Подошла наша очередь, и мы оказались с Ребе с глазу на глаз. Ощущение было, словно мы на королевском приеме. Моя жена попросила благословение, Ребе дал нам несколько долларов и, как это принято в период перед Йом-Кипуром, кусок медового пирога. “Дайте эти доллары на благотворительность, и пусть у вас в этом году будут хорошие новости”, – сказал он. Но я долго и напряженно размышлял перед этой встречей. Такой шанс выпадает раз в жизни. И я решил, что мне нужно больше, чем благословение. Мне нужно указание. И вместо того, чтобы ответить “Амен”, я попытался начать разговор.

– Ребе сказал, что нам нужно обратиться к доктору-другу, – начал я. – Но доктора говорят, что ничего нельзя сделать.

– Тогда нужно искать другого доктора, – ответил Ребе, – пока не найдете доктора, который окажется настоящим другом.

Это был последний раз, что Ребе встречался с “Маханэ Исраэл”. В тот же год у него произошел инсульт. Доброжелатели продолжали сообщать нам о разных знаменитых врачах по всему миру, и мы обращались к доктору в Аргентине, к доктору в Канаде, к нескольким докторам в Израиле. Но после того, как в 1994 году Ребе скончался, мне стало трудно заставить себя продолжать.

Один врач в Герцлии сказал мне, что все эти медицинские учреждения не говорят мне правду. “Единственная причина, по которой они не отказываются от вас, это потому что иметь дело с американскими пациентами очень выгодно”, – сообщил он нам. Я был в полном шоке.

Будучи в Израиле, я начал проводить время у Амшиновского Ребе, праведника, с которым я стал довольно близок.

– Я пришел попрощаться, – сказал я ему однажды. – Я прекращаю все эти медицинские процедуры и не знаю, когда еще вернусь в Израиль.

– Да как же тебе в голову такое пришло? – возразил он. – Ребе же тебе сказал, что у тебя будут дети! Я хочу, чтобы ты пошел к доктору Аби Левину в лечебнице “Адасса” в Эйн-Керем. Ты просто обязан пойти. Ребе сказал, чтобы ты не прекращал попыток.

Если бы Ребе не говорил, что я должен продолжать искать, пока мы не найдем доктора, который скажет, что мы сможем это сделать, я бы точно все бросил. Но все равно я не понимаю, откуда у нас взялись силы продолжать.

Меньше, чем через год после того, как мы обратились к доктору Левину, и восемнадцать лет спустя после нашей свадьбы моя жена родила двух мальчиков-близнецов, а еще через год – девочку. Указания Ребе и его благословения в конечном итоге осуществились самым прекрасным образом.